Мастерская

Люди больше не нужны

Немного шуточной конспирологии




Представим себе такую ситуацию: обычное общество типа нашего, XXI век, ребенок-школьник лет этак 14, который в один прекрасный день приходит к маме и папе и заявляет: так, мол, и так, я решил стать скопцом. Зачем мне эти половые органы, это какая-то ерунда, они подавляют мою индивидуальность, это вообще немодно — словом, я хочу это всё лишнее отрезать, дайте мне денег на операцию.

Операция «Кастрация»
Родители (или хотя бы один из них), естественно, в ужасе. Говорят: «Как же так, сынок, зачем это делать, это же все необратимо, откуда ты вообще таких идей набрался?» «Да вот брошюрку одну интересную прочитал, у нас в школе раздавали», — отвечает сын. И действительно показывает брошюру — что-то типа «Счастье быть кастратом», где на шести полосах красочно, с картинками, в доступной детскому пониманию форме расписываются все прелести «жизни кастрата».

— Где ты это взял? — вопиют родители (или один из родителей). — Кто это допустил? Куда смотрела школа?

— Школа меня поддерживает, — важно отвечает сынок. — Я уже ходил к школьному психологу — он мой выбор целиком одобрил. Говорит, это мое право, вообще сейчас кастрирование — это тренд. У нас в классе уже три мальчика сделали. А девочки себе удаляют матку — матку иметь сегодня не модно, это уже все девчонки знают. Он мне еще дал рекламные проспекты (выкладывает из портфеля стопку брошюрок) — это фирмы, которые предлагают услуги по кастрации. Можно выбрать любую! В школе еще и объявления висят от банков — они предлагают льготные кредиты на кастрацию, я тебе, папа, тоже их телефоны записал, на всякий случай. Давай уже сделаем это по-быстрому! Я не хочу дальше жить как лох, я хочу быть в тренде.
Collapse )

И этот же текст - на Ридусе: https://www.ridus.ru/news/363293

5 самых странных феноменов пандемии ковида и вакцинации?



Феноменальный характер событий последних двух лет заметен ныне даже слепому и, если не осознается, то все же рождает в глубине души, или в районе солнечного сплетения, смутное подозрение, что "что-то здесь не так". Попробуем сформулировать - что именно "не так" даже для простого обывателя, не интересующегося  конспирологическими версиями и не читающего прессу или блогеров, оппонирующих официозу. Самое элементарное, доступное даже примитивному сознанию, в простых формулировках:
Collapse )

UPD
Collapse )
**все читатели могут проголосовать в опросе по материалу поста здесь


canis

Уколись и умри!

В Великобритании опубликовали официальную (видимо, сильно заниженную) статистику по "дельте".
Из 73372 полностью (двумя дозами) "привитых" умерло 679 ч-к, т. е. смертность = 0,93%.
Из 183133 непривитых умерло 390 ч-к, т. е. смертность = 0,21%.
Иначе говоря, смертность от дельта-ковида среди уколотых выше в 4,5 раза, чем у непривитых. А ведь вас уверяли и до сих пор уверяют, что укол якобы спасает от смертельного исхода (что не спасает от болезни -- уже почти что общепризнанный факт). И чем чаще вас будут колоть, тем хуже у вас будет иммунитет и тем выше будет риск умереть, в т. ч. от гриппа.
Взято отсюда (начало ролика):


P. S. Для особо упертых кретинов-ковидобесов подтверждающая ссылка:
https://assets.publishing.service.gov.uk/government/uploads/system/uploads/attachment_data/file/1012644/Technical_Briefing_21.pdf с. 22-23

P. S.-2. Если кто не уловил смысл заголовка -- это аллюзия на Иов 2, 9 ;)

(no subject)

Профессор Роберт Дингволл, недавно вышедший из состава экспертного Объединенного комитета по вакцинации правительства Великобритании, пишет о разрыве между государственной политикой и доказательной базой:

"Пожалуй, самым очевидным случаем является обязательность лицевых масок в общественных местах, особенно (но не исключительно) в США. Уважаемые в остальном отношении ученые и исследователи, кажется, решили, что если они достаточно часто объявляют черное - белым, то это действительно так.
Ничто из изложенного ниже не должно рассматриваться как аргумент против действительно добровольного принятия масок теми, кто чувствует себя уверенней, нося их, независимо от скудности доказательств. Однако для того, чтобы маски были утверждены в качестве политики, будь то общественные или частные интересы, планка должна быть выше... Вмешательства без доказательной базы являются произвольными актами силы. Их соблюдение основано на принуждении, прямом или косвенном, а не на согласии затронутых вмешательством людей.

Классически наиболее надежным типом доказательств для оценки вмешательств такого рода является рандомизированное контролируемое исследование (РКИ). Их немного - и большинство из них проводилось в контексте других респираторных инфекций, - но в целом они показывают либо незначительный полезный эффект или вообще никакого эффекта. Уважаемые деятели общественного здравоохранения призывали профинансировать РКИ с конца весны-начала лета 2020 года, но эти возможности не были использованы. Политические лидеры не стали финансировать РКИ каких-либо нефармацевтических вмешательств, как были профинансированы испытания потенциальных методов лечения или разработки вакцин.

Следствием этого, конечно же, является то, что нас подталкивают рассматривать наших собратьев в качестве не более чем потенциальных переносчиков инфекции. Все виновны, пока не будет доказана невиновность. Доверие, от которого зависит повседневная жизнь в современных обществах, в смертельной опасности.

Если мы считаем неприемлемым, чтобы наша жизнь была устроена таким образом, который дискриминирует большие слои населения, ухудшает развитие детей, наносит ущерб психическому здоровью нации и заставляет каждого из нас бояться друг друга, тогда пришло время потребовать у сторонников ношения масок отчета по качеству доказательств".

Жизнь, смерть, воскресение.

Без связи с предыдущим. Наткнулся в топе на идиотскую запись "Религия как абсолютный пессимизм" со следующим контентом: "Религия — пессимистическое мировоззрение, утверждающее, что даже сдохнуть до конца не получится."

Для прикола скопировал текст про то, каков на самом деле "религиозный" взгляд на проблему.

Но раз уж работа выполнена, то, наверное, стОит и здесь повесить, думающим читателям должно быть интересно.


Теперь я хочу более подробно рассмотреть все три момента, или состояния, целостной человеческой жизни.*
Если за нынешней жизнью человека следует другая, которая (в том, что касается тождества самосознания) хотя и является той же самой, однако в отношении других определений предстает как нечто действительно иное и даже, как можно ожидать заранее, как нечто противоположное, тогда по отношению к человеку прежде всего предполагаются два действительно последовательные (не одновременные) состояния.

Так как эти состояния должны сменять друг друга как нечто взаимоисключающее, в каждом должно быть нечто, чего нет и не может быть в другом, т. е. между обоими должна наблюдаться подлинная антитеза. Но поскольку в то же время одно следует за другим и сменяет другое в ненарушимой последовательности, они должны взаимно дополнять друг друга, т. е. в идее или природе человека оба состояния полагаются в единстве и нераздельности; следовательно, когда они предстают как разделенные, это происходит не в силу их природы или идеи, а лишь в результате какого-то особого события. Но для того чтобы помыслить продолжение существования человека во всей его полноте — именно в силу односторонности и, следовательно, конечности обоих моментов. — необходимо помыслить и третий момент (поскольку вообще любой последовательности свойственна триада: а) недолжное состояние, б) отрицание недолжного, в) достижение должного, долженствующего быть). Если первое состояние является состоянием только природной жизни, а второе — только духовной, то это третье с продолжением существования необходимо предстает как состояние духовно-природной жизни, т. е. той жизни, в которой природное возвышается до духовного.

Нынешняя жизнь человека — это лишь его природная жизнь, она не является его целостной жизнью, но предстает как сущностно односторонняя. Как бы высоко ни мыслил о себе естественный человек, как бы высоко он ни возносился на самом деле или только в мечтаниях, даже та духовная жизнь, которую он ведет, все-таки находится под властью закона и полностью зависит от жизни природной. Я не говорю, что в нынешней жизни совсем нет места духовному (это было бы полным разделением), но духовная жизнь присутствует лишь в той мере, в какой ей это позволяет природная, которая, таким образом, доминирует, господствует. (Субъективно дух главенствует уже здесь, однако лишь субъективно; объективно же сам дух подчинен природе: чередование сна и бодрствования, потребность в пище и питье). Налицо сосуществование, но обратное по отношению к тому, какое должно быть. Естественному надлежало быть скрытым, неявным, духовному же явным. Теперь же все наоборот: естественное явлено, а духовное сокрыто. Два начала, естественное, из которого, и духовное, в котором был создан человек, превратились в последовательные (друг друга исключающие) потенции человеческой жизни, так что один и тот же и в остальном нераздельный человек сначала оказался во власти потенции или представителя одной лишь природной жизни, а затем — духовной. Таким образом, будущая жизнь предстает лишь как более высокая потенция настоящей, однако именно поэтому она полагается с такой же необходимостью, как и настоящая. В этом отношении на человека, благодаря его сущности, положенной в творении, возлагается необходимость, согласно которой он, поначалу живя непосредственной природной жизнью, затем должен жить лишь жизнью духовной, жизнью, в которой господствует духовная потенция, дабы только на третьей ступени снова свести воедино жизнь природную и духовную, как это и должно было быть изначально.

Тот последний акт, который был положен в свободу человека и о котором мы говорили в самом начале, был необходим для того, чтобы отныне неразрывно связать в первоначальном человеке природную и духовную жизнь. Вместо этого четко выраженные духовная и природная жизни вступили в нем в такое соотношение, которое actu их взаимно исключало. Тем не менее это стало следствием совершенно случайного действия или совершенно случайного уклонения человека от его истинной цели, которое, однако, не может упразднить сущность человека, некогда положенную творением. Человек сначала без каких-либо опосредствований впадает в одну лишь природную жизнь; в этой жизни, будучи подчиненным ей, он находится на одной ступени с вещами и так же, как они, подчинен становлению, изменению и, наконец, смерти. Но именно здесь, где над ним властвует одна лишь природная жизнь, о себе заявляют непреходящность и нетленность его изначальной сущности, которые не позволяют, чтобы природное и духовное полностью и окончательно разъединились, и, несмотря на то, что он подчинен природному, сохраняют за ним и духовное. Так как над ним властвует закон природной жизни (закон греха и смерти, как говорит апостол), жизнь духа исключена, и, таким образом, обе жизни не могут протекать одновременно, в одно и то же время, хотя это и не препятствует тому, чтобы человек все-таки жил той духовной жизнью, которой он не может жить одновременно с природной, но жил в своем следующем состоянии, а также тому, чтобы способы бытия, которые он не может сделать одновременными, стали для него последовательными, причем само собой разумеется, что природная жизнь предваряет духовную.

Наверное, нельзя не заметить, что вторую жизнь мы определили как односторонне духовную, а первую — только как природную. Однако лишь такое бытие, полностью поглощающее природную жизнь, целиком переводящее ее в скрытое состояние, в котором природное начало, т. е. потенция инобытия, потенция свободного движения, по существу, обессиливается, лишь такая жизнь может восприниматься как компенсация первой, в которой духовное тоже было в какой-то мере обессилено. Следовательно, совершено ясно, что оба состояния никак не могут сосуществовать: если полагается следующее состояние, то предыдущее должно упраздниться, т. е. человек по своей природной жизни должен умереть (однако речь вовсе не идет о том, что, как это утверждается в других системах или воззрениях, смерть предстает как аргумент против бессмертия: она есть необходимый элемент продолжения существования).

После того как человек снова привел в действие ту потенцию нового движения, потенцию инобытия, которая должна была покоиться в нем, смерть, через которую эта потенция полагается в состояние полного отрицания, становится наказанием, а состояние отрицания — состоянием лишения. Христианство вполне естественно рассматривает смерть (хотя, согласно его учению, она — лишь переход к другой жизни) как возмездие за вину, как наказание, а также как то отрицательное состояние, ту ночь (как оно говорит), где никто не может действовать, рассматривает как действительное лишение. Но тогда скажут, что страдают и праведник, и грешник. Конечно, отвечу я, но их страдания совершенно различны. Тем, кто здесь воспринимал эту материальную жизнь как лишение и изо всех сил старался жить духовно, являющееся лишением как таковым не будет лишением, они не станут воспринимать его так: это состояние, скорее, предстанет перед ними как вполне желанное, как упокоение в Господе. Те же, кто здесь безудержно погрузился в материальную жизнь, и там — прибегнем еще раз к выражению умирающего Сократа — будут лежать в грязи, т. е., в сущности, не смогут жить, их мука будет заключаться в том, что от них станут требовать такой жизни, на которую они совершенно неспособны, росток которой они всячески и совершенно сознательно стремились заглушить в этой жизни.

Нынешнее состояние человека возникло потому, что он отпал от жизни во всей ее полноте, жизни, в которой был сотворен, и погрузился в жизнь особенную, для которой нынешний мир предоставил ему полную свободу и простор. Однако в следующем состоянии ему придется вернуться во всеобщую жизнь: здесь для его своеобычности уже нет свободы действий, не в том смысле, что она полностью упраздняется, а только в том, что она больше не может проявляться. Тот, кто затерялся в этой особенной жизни, будет тосковать о ней и в другой, станет стремиться к тому, чтобы из духовного состояния снова вернуться в материальное. Однако после того как человек завладел особенной жизнью, не предназначавшейся для него, и factum infectum fieri nequit, после того как эта естественная жизнь хотя и прошла через смерть как наказание, но тем самым получила признание, необходимо, чтобы наступило второе, а также третье состояние (противостоящее двум первым), в котором особенная жизнь восстанавливается из прежнего ее отрицания и которое дает человеку возможность обладать всеобщей жизнью как особенной, и наоборот, будучи особенным существом, в то же время быть всеобщим. Но это будущее настолько далеко от нашего нынешнего бытия, что нам, по меньшей мере, следовало бы пройти всю последовательность промежуточного развития, чтобы получить об этом последнем состоянии более определенное понятие, а не просто какую-то ссылку на него. Поэтому не напрасно христианство самым решительным образом признает эту третью потенцию целостной человеческой жизни, говоря о так называемом воскресении из мертвых, которое может быть лишь пробуждением особенной и естественной жизни к новому и теперь уже вечно пребывающему действию, когда природная и духовная жизни, после того как они получили возможность быть каждая для себя, впервые абсолютно и нерасторжимо сводятся воедино.

Первый гуманист

Некоторое время назад я подписался на одного интернет-теолога. Ну, есть много людей, которые копаются в библейских текстах и строят на основе отдельных извлеченных оттуда фрагментов фэнтези-миры, подобные тем, которыми наполнена подростковая литература 90-х (к настоящему моменту ставшая уже "взрослой"). Товарищ, в общем-то, от сохи, бравирующий брутальностью суждений и лексических оборотов, но не полный идиот, во всяком случае, пытается мыслить самостоятельно, затрагивая актуальные вопросы.

В общем, у него я обнаружил цитату из Евангелия от Матфея... которая, конечно, как и всегда при внимательном взгляде поражает мощью и точностью как речений Христа, так и всего текста в целом. Но этого мало: она, во-первых, проливает такой яркий свет на до сих пор сильно замутнённую в общем представлении важнейшую проблему вероучения, что просто диву даёшься, как это столь долго умудряются в данном вопросе избежать окончательной ясности. Ну и, во-вторых, многое понимаешь и об исторических судьбах христианства, а также о специфике текущего момента, так сказать.

Саму притчу, я, конечно, как и, вероятно, мои читатели, помнил. Она обычно подаётся как пример деликатности Христа, его терпимости к людским слабостям и предрассудкам. "Зачем смущаете женщину?.. Она сделала доброе дело..." Однако эти примиряющие слова сопровождаются другими: во-первых, резкими и хлёсткими, полными горечи и сарказма даже, а во-вторых - содержащими чрезвычайно важный и радикальный принцип, который можно было бы в современном стиле назвать "системообразующим" для христианства и выступление которого не случайно становится ключевым для развития самогО евангельского сюжета. Итак:

"Когда же Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову.
Увидев это, ученики Его вознегодовали и говорили: к чему такая трата? Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим. Но Иисус, уразумев сие, сказал им: что смущаете женщину? она доброе дело сделала для Меня: ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете; возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению; истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала."


Наверное, здесь было бы не так просто разглядеть, что за фундаментальная проблема затронута, если бы далее не следовало вот это:

Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребренников" (Матф.26:6-15).

Собственно говоря, версия о побудительных мотивах Иуды, до сих пор предлагаемая суеверным старушкам, всегда выглядела очень слабой и ни на что не годной: сами по себе монеты в таком ничтожном количестве явно недостаточны в столь важном деле. Но и, пожалуй, общее указание на зависть и ревность работает по большому счёту даже хуже. Я, честно говоря, как-то не могу припомнить какую-нибудь конкретную более "интеллигентную" интерпретацию: я давно не интересуюсь такого рода изысканиями. Вероятно, у Булгакова есть что-то в этом роде, но я... я не читал Булгакова. Дело в том, что когда мне было лет четырнадцать, у нас был бум популярности его книги, и её читали мама и сестра. Я случайно познакомился с некоторыми фрагментами писаний "мастера"... в общем, я тогда не был знаком с теорией Шеллинга и не имел никакого позитивного отношения к религии, но я понял, что такую пошлость я проглотить не смогу. Плюс и в дальнейшем эпоха, населённая испорченными квартирным вопросом масквичами оставалась для меня, быть может, наименее притягательной из всех остальных эпох мировой истории.

Так вот хотя сейчас мне уже кажется, что над мягким замутнением этого вопроса ведется уже просто многовековая работа (включающая в себя распространение булгаковских или псевдобулгаковских версий евангельских событий в целом)... - работа эта всё же не может устранить подспудное желание всякого, кто знакомится с сюжетом предательства, поискать какую-то более весомую ПОЗИТИВНУЮ причину.

Но приведенный фрагмент ясно и недвусмысленно эту причину указывает. Другое дело, что она и впрямь могла смутить всякого её выдвигающего не только в наше время, но и гораздо раньше. Уже просто потому, что Иуда тут уже оказывается не жалким предателем, а идейным борцом, причём отнюдь не за денежные знаки. Впрочем, по порядку.

Для начала ещё раз отметим, что появление стиха об Иуде сразу после притчи определенно указывает, что слова Христа отнюдь не были примиряющими и, вероятно, они маркируют некоторый конфликт, затрагивающий и других апостолов. Прежде всего тут можно усмотреть даже обиду Христа, связанную с тем, что ученики выдвигают соображения, которые можно посчитать если не меркантильными, то, во всяком случае, ханжескими, в столь серьёзный, трагический момент ("приготовила тело моё к погребению"). Думаю, мы можем и должны предоставить Ему право на такую обиду.

С другой стороны, слова эти можно интерпретировать и как оправдание "злачёных риз" и прочих неоднозначно, как говорится, ныне оцениваемых атрибутов существования будущей Церкви.

Но главное, конечно, состоит в сжатой пружине противопоставления Его - и "нищих". Противопоставления, изначально вроде бы чисто формального, но в определенном ракурсе позволяющего усмотреть даже некоторое эмоциональное отторжение Христа в отношении, как у нас говорят, данной социальной группы. И даже ВООБЩЕ ЛЮДЕЙ. И даже если здесь не может быть настоящего презрения, то приходится констатировать, что Христос здесь все же ОТТАЛКИВАЕТ людей на уровне даже не эмоциональном.

Потому что если бы он этого не сделал, это не вызвало бы такую реакцию Иуды. Ибо действительно адекватным психологическим обоснованием его предательства может быть только то, что он сам воспринял именно как ПРЕДАТЕЛЬСТВО со стороны Иисуса того, что он, Иуда, считал главным в его учении. Чего же именно? - разумеется, ГУМАНИЗМА. Иуда - первый по-настоящему последовательный гуманист в истории человечества.

Надеюсь, мне не надо тут объяснять, что до Христа никакого гуманизма не было и не могло быть. Была некоторая "эмпатия", ограниченная максимум пределами своего народа: далее всякий видел лишь ОБЪЕКТ, подлежащий прежде всего утилитарному использованию. Что нищие, без роду-племени, зачумлённые и так далее маленькие люди с их неизбывными страданиями и их грязным повседневным существованием могут быть признанными обладающими самодостаточной ценностью и в силу этого сделаться объектом уже универсально-всепобеждающей любви, - это могло быть воспринято только как элемент эсхатологической картины мироздания, обрисованной Евангелием и затем утверждённой Церковью в качестве незыблемой истины. И хотя для появления практических последствий такого принятия потребовались многие века, с самого начала это было, конечно, самой сильной, может быть, притягательной стороной христианства как учения. Для многих - главной стороной, а в последние века мы наблюдаем яростную устремлённость к тому, чтобы вообще редуцировать содержание христианства к этому.

Но слова Христа, приводимые в притче, означают, что главное в христианстве - НЕ ЭТО. И, собственно говоря, несмотря на предельную краткость выражения мысли, можно из них и понять, что же главное на самом деле. Поскольку то, что в лекциях Шеллинга воспринимается как нечто для его времени даже парадоксальное, здесь ведь высказывается напрямую ("Меня не всегда имеете"): главным в христианстве является САМ ХРИСТОС. Его ДЕЛО, которое заключается в том, чтобы, обуздав высвобожденные человеческим падением космические стихии, вывести человека из под их власти и своим самопожертвованием, принятием на себя человеческой вины, искупить последнюю и достичь примирения Создателя с человеком.

Для Иуды, очевидно, представляется абсурдным и немыслимым, чтобы возможность облегчить страдания конкретных несчастных людей приносилась в жертву некоторым символическим проявлениям, которые обретают значимость в, так сказать, сублимированном эфире исторической объективности ("где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала"). Но Христос отвергает гуманизм. Он утверждает, что высшая красота достигается в ПРИНЯТИИ СТРАДАНИЙ, как своих, так и чужих. То есть не только страдание ЗА других, на которое решается Он сам, но и принятий всех неизбежных ЗДЕСЬ страданий всех людей ради ВЕРЫ в то, что ОБЩЕЕ ДЕЛО, в которое вступает Христос со свои подвигом и в которое поэтому каждый должен внести свой вклад, то есть ИСТОРИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА В ЦЕЛОМ, - что это Дело завершится таким итогом, в котором все страдания ДЕЙСТВИТЕЛЬНО будут искуплены и вознаграждены. Вот в ЭТО мы должны верить, в ЭТОМ заключается христианство, и этого требует здесь Христос.

Я думаю, не надо долго объяснять, что история последних столетий - это история того, как порождённый христианством гуманизм разрушает христианство. Мы видим, как всё в большей мере "вера, слава, гений - всё, всё великое, священное земли" - оказывается "растоптано в пыли" маленьким человеком, стремящимся к своему маленькому счастью. Думаю, уже откровенно апокалиптический оскал, продемонстрированный маленьким страдающим человеком в последние годы, отрезвил уже всех, кого можно было отрезвить. Чистый гуманизм отвратителен и в конечном счёте бесчеловечен - это уже вполне ясно. Но на что я хотел бы обратить здесь внимание, так это на то, что история ведь воспроизводит евангельский сюжет! Фанатичный гуманизм, который Иисус заронил в душу Иуды, ведёт Христа к гибели - подобно этому как раз вырождающийся христианский гуманизм ведёт к гибели ту часть человечества, которая сохраняет некоторую причастность божественному духу.

Но ведь, с другой стороны, гибель, к которой идёт Христос, желанна для него, поскольку она ведёт к искуплению, просветлению и освобождению человека. Поэтому и в той жутко сгущающейся тьме, которая на нас обрушивается, мы должны видеть путь к новому очищению и освобождению даже более глубокому. Другое дело, что мы не можем на основании этой аналогии судить, каким будет это очищение... и позволит ли оно человечеству удержаться в пределах текущей Истории.

Сильно - о текущем моменте.

Сергей Мещеряков:
«Наше время когда-нибудь будут изучать под условным маркером “Культ страха смерти”. Не вижу точнее определения. И постыднее для исторической вехи — тоже. Смотрел вчера ТВ — вывод: так масштабно ещё никогда не пугали. “Вести”, “Время”, вся мелкая телесошка — ужас-ужас, люди мрут, красные зоны, всем срочно прививаться. Каждый сюжет, каждая реплика, каждое интервью — об этом. Зашёл в аккаунт псевдолевака Шурыгина из “Дня”. Здесь страшилки для гурманов: смакуются описания мучительной смерти от ковида, со ссылкой на врачей из “красных зон” — умирающие “дышат, как рыбы на песке”. Собеседники злорадствуют: “надо было прививаться вовремя”! Стоит ли объяснять этим людям, что привитые, умирая, задыхаются одинаково с непривитыми? Пугают смертью все: чиновники, журналисты, манагеры, спортсмены, блогеры, даже попы. А ведь многие эти пугатели — в параллельной жизни якобы носители каких-либо моральных установок: христианских, патриотических, коммунистических, буддистских и даже “пути самурая” — в экзотичных случаях. То есть адепты концепций, смерть как источник страха презирающих.

Коммунисты, трясущиеся от страха? Христиане, боящиеся испустить дух? Трусливые поклонники восточных единоборств? Оксюморон. Смешно и грустно одновременно. Однако генерация ряженых — это наша действительность. То, что мы заслужили.

Это позорное насаждение страха смерти как идеологии вообще никак не соотносится с людским. Многие века человечество воевало, голодало, болело, казнило, карало, трудилось, защищало — и при этом познавало и развивалось.

Смерть в любой духовной философии — лишь переход, этап роста. Смерть в философии воина — предмет чести, награда за доблесть и опять же — ворота в лучший мир. Смерть землепашца — просто естественный исход, фатальная неизбежность: “петь будем, гулять будем, а смерть придет — помирать будем”. Я уже не говорю про древних фракийцев — те вообще оплакивали рождение младенца, а покойника провожали праздником.

Люди никогда панически не боялись смерти. Ибо страх смерти — это НЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ. Это — животное, сидящее в человеке, тупой инстинкт самосохранения. Человеческое же — это страх НЕСВОБОДЫ. Страх рабства и унижений. Страх деградации. Страх инволюции в скотину.

Именно поэтому были войны за свободу и независимость, войны за родные поля, войны за свой род. И, если при этом к кому-то приходила смерть, то не было иного счастья, чем смерть “за други своя”.

Обратите внимание: у нас выросло уже два поколения военных, никогда не защищавших Родины. Да, они по-прежнему умиляются фильмом “Офицеры”, бряцают невесть откуда взявшимися медальками и даже иногда подпевают Газманову. Но умирать они не готовы. За смерть не дают служебного роста — его дают за преданность и исполнительность. В том числе за исполнение преступных по сути приказов кошмарить собственный народ.

Удивлен ли я, что и военные агитируют за овценацию? Вопрос риторический.

Нет, не смерти человеку следует бояться. Следует бояться ЖИЗНИ — той “жизни”, что вам сейчас предлагают как спасательный круг от “ужасного удушья ковида”. Следует бояться ветеринарной медицины (а она становится именно такой) — где вас будут тыкать шприцами каждые полгода, заставлять таскать бирку в ухе, стерилизовать и кастрировать, как поганых котов, а также выгуливать по расписанию и регламенту. И так же будут жить ваши дети, о которых вы сейчас так печетесь, носясь с бреднями про “коллективный иммунитет”.

Все эти агитаторы за прививки и пугатели перепутали тревогу за собственное пузо с заботой о судьбах человечества. Культ страха смерти даёт им иллюзорную надежду на господствующее положение в новой реальности. Но вам-то, уговариваемым и пугаемым — что за прок?

Вы готовы идти на что угодно за ту горстку рублей, которую у вас грозят отнять в случае отказа от укола? Вы готовы трусливо соглашаться на любое унижение при гипотетической угрозе отказа вам в жратве и отдыхе? Вы надеетесь купить безопасность, расплатившись свободой? Тогда задумайтесь, вспомнив историю человеческой расы: люди ли вы?

И не прививок боятся так называемые “антиваксеры”. Уколоться неведомым фуфломицином, даже с риском для жизни — не фокус. Смерть сама по себе не страшна. Страшно умереть по-мудацки! Отдать жизнь невесть за кого, как уже сделали некоторые наши современники в патриотическом угаре. Не за род свой. Не за други своя. Не за Христа. Не за царя и Отечество. Не за Сталина. Не за счастье всего человечества. А вот за них — за Гинцбурга и Мурашко. За Голикову и Попову. За Собянина и Ракову. За Мишустина и Грефа. За Чубайса, прости Боже ...

Постыдная доля выпадет некоторым. И возможность умереть — не самый великий риск сегодня, если честно. Удел жизни среди трусости, подлости и зомбированных полулюдей в качестве соседей — вот опасность, которая хуже могилы.»
https://www.instagram.com/p/CRs-yM3LbKU/

Они стояли в стороне и молчали. Молчали, чтобы не потерять свои исследовательские гранты и должности

Очень жесткую статью написал Пол Элиас Александр, доктор философии

Опыт и преподавание эпидемиологии (клинической эпидемиологии), доказательной медицины и методологии исследований (бывший профессор доказательной медицины в Университете Макмастера); бывший советник ВОЗ-ПАОЗ по пандемии C19 в Вашингтоне, округ Колумбия (2020 г.) и бывший старший советник по политике пандемии C19 в здравоохранении и социальных службах (HHS), Вашингтон, округ Колумбия, правительство США; образование: аспирантура в Оксфордском университете Англии, Университете Торонто, Канада, Канадском университете Макмастера, Йоркском университете Канады; в настоящее время независимый академический ученый и консультант.

Обратите внимание, что мнения, выраженные в этой статье, являются личными взглядами автора и не обязательно являются взглядами TrialSite и автора этого блога. Поэтому я только приведу его заключительное слово, с которым трудно не согласиться. Ссылка на оригинал в конце поста.

Collapse )